И сколько весен не пройдет,
Одну мы помнить будем свято.
Весну, которую народ
Великой сделал в 45-ом…
Тридцатые годы, предшествующие Великой Отечественной войне, были весьма и весьма напряженными. Это было сложное, противоречивое, трагическое и величественное время…
Прежде всего это годы небывалого трудового подъема. В жизнь входило движение новаторов. Начало ему положил забойщик шахты «Центральная» в Донбассе Алексей Стаханов. Он за одну смену «выдал на-гора» четыре нормы! А на железной дороге зачинателем стал Петр Кривонос, который, как говорят, использовал скрытые возможности паровоза и увеличил участковую скорость до 39 км в час (тогда норма была 22 км в час).
Так началось стахановско-кривоносовское движение, и оно распространилось по всей стране. И всё было искренне. Это был энтузиазм отдуши.
А ведь это были годы голодомора. Под таким названием они вошли в историю. Колхозы сдавали государству всё зерно, оставляя только на весенний посев. Почему? Причина была веская. Все знали, что война неизбежна, несмотря на то что был договор о ненападении, подписанный Молотовым и Риббентропом.
Надо крепить, как тогда говорили, оборонную мощь страны. Конкретно это означало, что нужны станки и оборудование для военных заводов, а их надо было покупать. И покупать только за зерно! И покупали, а голодать приходилось народу. Но вот что интересно. Когда война началась и выяснилось, что в стране мало танков, а самолетов и того меньше, полуголодные рабочие и крестьяне говорили — а почему от нас скрывали, что у нашей родной армии чего-то не хватает? Мы бы еще туже пояса затянули…
Есть и еще одна составляющая в характеристике 30-х годов. Это были годы жесточайшего террора, гонений, арестов, расстрелов. И все это: голод, недоедание, аресты, расстрелы-люди воспринимали как романтический вызов. Казалось, все вдохновляло, люди были одержимы работой, думали, что вот еще немножко, еще чуть-чуть потерпим и будет лучше, легче… Этой волной были подхвачены и дети. Мы пели песни о Красной Москве, на нашей груди были повязаны красные галстуки, и даже дети, чьи отцы были за решеткой, пели: «За детство счастливое наше спасибо, родная страна».
А война подступала… В воздухе все сильней и сильней пахло грозой. И к ней готовились. Выдающийся авиаконструктор Андрей Туполев говорил: «Только осел может не видеть, что война грядет скоро. Мы должны весь свой талант, знания, волю направить на создание бомбардировщика, потому что мы любим Родину». С такими словами он обратился к заключенным в «Шарашке», будучи сам заключенным. Но задуманный бомбардировщик был создан только в 1942 году. Он поднимал две тонны бомб, а скорость у него как у истребителя.
А у железнодорожников своя подготовка: На транспорте знали, что грузонапряженность возрастет минимум в три раза. Осваивали новую технику. На дороги поступали паровозы новых серий. СО, ИС, ФД. Паровозы-красавцы, гиганты!
И готовились кадры. Они, как известно, решают все. Москвичка Зинаида Троицкая бросила клич: «Женщины! На паровоз!», и он был подхвачен на отделениях дороги и у нас тоже.
А вот этот плакат «Родина-мать зовет». По одной из версий художник Ираклий Тобидзе по просьбе И. Сталина написал его еще в 1939 году. Плакат был напечатан миллионным тиражом и разослан во все военкоматы и воинские части. Сталин знал, что за идеи коммунизма народ вряд ли будет подставлять свою грудь а вот за Родину-мать будет стоять до последнего.
А как жил Петропавловск? Мне было неполных 14 лет. Сейчас мои детские воспоминания о том, что происходило в городе, сводятся к одной мысли: петропавловцы жили в тревожном ожидании чего-то грозного, страшного, неотвратимого, и во всем видели приметы этого: исчезли спички в магазинах — это не к добру, нет мыла — жди беды и т.д. И даже небывалые урожаи предвоенных лет считали недоброй приметой.
И все-таки она грянула неожиданно, «…в июне, на рассвете, в сорок первом».
Радио в те времена было не в каждом доме, и когда по улицам разнесся слух, что в три часа будут передавать важное правительственное сообщение, горожане стали собираться в тех домах, где были радиоточки. Я с родителями пришла в дом по улице Московская, 73… И вот ровно в три часа слышим красивый голос Левитана: «Говорит Москва. Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза» … Все оцепенели. Казалось, слушали, не дыша, и потом долго молчали… И вдруг заговорили все разом… А хозяин дома Сластунов Андрей Павлович подвел итог: «Пол-Европы под себя подмял. Ну, а у нас ему рога обломают!»
Была объявлена всеобщая мобилизация, а в нашем Петропавловске 14 июля начала формироваться дивизия, которой потом был присвоен номер 314…
В составе дивизии были красноармейцы и из Кокчетавской и Павлодарской областей.
«Поначалу это была пестрая толпа новобранцев, — вспоминал один из ветеранов, — одетых кто во что горазд. Оказалось, что многие не проходили армейской службы. Надо было начинать со строевой подготовки. Это означало: рубить шаг, вытягивая носок обуви так, чтобы удар приходился всей подошвой и т.д. Армия не терпит вальяжности. Солдат должен быть подтянут, строен, весел и бесстрашен».
Обучение шло где-то в районе нынешнего Бензостроя. В самом начале августа формирование было закончено. 10931 человек, из них рядовых 8611.
В состав дивизии входили: 1074-й, 1076-й и 1078 стрелковые полки, 858-й артиллерийский полк, 598-й отдельный саперный батальон, 374-й отдельный противотанковый дивизион, 763-я отдельная рота связи, 243-й отдельный медико-санитарный батальон, 204-я отдельная разведывательная рота…
Дивизию принял генерал-майор Афанасий Дмитриевич Шеменков, прибывший в Петропавловск специальным самолетом.
Перед дивизией он немного рассказал о себе: участвовал в Первой мировой войне, потом в Гражданской войне, в мирное время он окончил военную школу и курсы при Военной Академии имени Фрунзе. Дивизией он командовал недолго. 14 октября 1941 года он получил новое назначение и дивизию принял полковник Иван Викторович Ковалев. Но и он командовал дивизией недолго, его сменил генерал-майор Иван Михайлович Алиев.
Но в первые бои дивизия вступила именно под руководством Шеменкова. 7 сентября 1941 года под Ленинградом в районе реки Свирь дивизия вступила во встречный бой с немецкими захватчиками. Тогда немецкое командование убедилось, что дальше им хода нет. И, видно, решило: возьмем город измором» И разбомбили Бадаевские продовольственные склады. А там было и зерно, и крупы, масло, сахар и т.д. Понятно, что масло растаяло растворился сахар, все это впиталось в землю… А голодные ленинградцы и этому были рады: они сгребали землю, пропитанную маслом и растворенным сахаром, и ели. Сладкий творожок!
Потом были Синявинские бои. Синявинские высоты! В этой наступательной операции дивизия потеряла три тысячи человек. В моем личном небольшом архиве есть запись воспоминаний капитана Г.П. Покутина. Он был артиллеристом, и вот что он пишет: «В войну артиллерию не зря называли Богом войны. Это ведь грозная оснастка Вооруженных Сил. Она — разрушительная гроза для вражеских укреплении и смертельная для живой силы. Потому враг прежде всего средствами бомбовых ударов с воздуха и своей артиллерией всегда стремился нащупать нас, артиллеристов. Так что судите сами, каково было наше положение, когда более года фашисты обосновались на Синявинских высотах. К тому же в это время в воздухе господствовал враг. Так что и днем, и ночью мы были в напряжении.
Но и сами не давали врагу покоя. С помощью Бога войны доставали его на приличных расстояниях, постоянно дрались за расширение коридора «Дорога жизни», готовились к прорыву блокады города, постепенно и напряженно накапливали свои силы.
Дело в том, что за месяцы блокады города немцы превратили свои позиции в мощный укрепительный район с разветвленной системой долговременных бетонированных и других сооружений, с большим количеством противотанковых и противопехотных препятствий. Все это наша артразведка засекла, и 12 марта 1943 года рано утром тонны смертельного металла мы обрушили на немецкие позиции. Очень помогла новая артиллерия: реактивные «Катюши» и «Ванюши».
А потом войска нашего Ленинградского и Волховского фронтов, преодолевая минные поля и различные заграждения, двинулись вперед. После недельных кровопролитных боев блокада была прорвана, а дальше задача была — добить врага. Фашисты в плен почти не сдавались, хитрили, злобствовали и стреляли до последнего патрона. Но хода событий это не изменило».
Затем наступательная операция «Искра», затем Новгород а в феврале 1944 года — знаменитая Кингисеппская. Тогда был освобожден город Кингисепп, а дивизии было присвоено наименование Кингисеппская и вручен орден Кутузова. Понятно, что дивизия была уставшая донельзя, да и потери были немалые И командование приняло решение вывести дивизию на отдых и пополнение. Это было на Карельском перешейке.
А потом были бои за город Выборг. Все три полка дивизии получили название «Выборгский».
Всего наша дивизия участвовала в шести наступательных стратегически важных операциях. В составе 1-го Украинского фронта дивизия освобождала Эстонию, Польшу, Чехословакию. Последняя, шестая операция — Пражская. Здесь, в Чехословакии, дивизия и закончила свой боевой путь. Небольшой, красивый, мало тронутый войной городок Градец-Кралове. Не слышны разрывы бомб, не стрекочут пулеметы. Тишина! И мы живы! И мы победили!…
Можно чуть-чуть и отдохнуть.
И почему бы не поохотиться…
Слева на фотографии капитан Б.В. Померанцев. Человек он был юморной и организовал выпуск стенной газеты, которую назвал «Пакостник». Первый, кто попал в газету, был разведчик И.М. Маховский. Вернее, не он, а тот немецкий солдат, которого он привел в штаб в качестве «языка». Бедный солдат, не выдержал он ленинградских морозов и надел поверх солдатской одежды теплый женский халат. Хохотала вся дивизия,..
В дивизии было развито снайперское движение. Инициатором был Зубков, колхозник из сельхозартели им. Степана Разина. Среди его последователей особенно отличились Гончар Павел Иванович и Королев Андрей Трофимович. К горькому сожалению, Гончар П.И. погиб в боях на Синявинских высотах. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза и поставлен памятник на месте гибели. А Королев Андрей Трофимович вернулся домой, в свой родной колхоз, где до войны был лучшим трактористом. А его снайперская винтовка 3347, его верная подруга, сейчас находится в Ленинградском музее артиллерии.
К чести нашей дивизии надо сказать вот что: четыре Героя Советского Союза! Это П.И. Гончар, П.С. Шитов, С.И. Курков, А.Д. Шеменков. И шесть полных кавалеров Орденов Славы: А.А. Пуненко, П.М. Пендюрин, В.А. Грызалов, Н.М. Озорнин, А.М. Брюханов, И.Т. Чертков.
Мы часто слышим «высший воинский подвиг». А что это конкретно? А конкретно это может быть вот это: первые бои у реки Свирь. 16 декабря 1941 года. Коля Сапронов, командир отделения 1078 полка, бросился на немецкий пулемет и своим телом закрыл его амбразуру. Пулемет замолчал… Читатель, представьте: юноша, его еще не окрепшее тело и в считанные доли секунд от него ничего, ничего не осталось. Да, «…как замирает праведно природа, как тяжко умирает человек».
Обратим внимание на эпиграф: «…весну, которую НАРОД великой сделал в 45-ом». Да, это так. Не только Советская Армия, весь советский народ приближал эту победную весну 45-го года.
Вспомним, как городские и сельские женщины принимали у себя эвакуированные семьи. Как помогали им обустроиться, привыкнуть к новому образу жизни. За примером я ходить далеко не буду. Это было на моих глазах. К нам из эвакопункта привели молодоженов, эвакуированных с заводом №239. Мама побелила комнатку, повесила шторы, дала постельное белье. А когда родился ребеночек, она научила молодую мамочку пеленать сыночка, купать и т.д.
А школьники так же дружелюбно относились к эвакуированным ребятишкам. Горячего питания тогда в школах не было, и на большой перемене ученикам раздавали маленькие булочки. И наши дети отдавали их эвакуированным ребятам.
Женщины-домохозяйки, никогда не видевшие раньше станков, пошли на заводы и осваивали слесарное и токарное дело.
В те времена почти каждая женщина умела шить, у них были швейные машинки фирмы «Зингер», и они в швейных мастерских брали покроенное солдатское белье и дома шили. Их называли швея-надомница.
Не отставали и женщины-железнодорожницы. Они принялись вязать шерстяные носки, перчатки, шарфы. А потом организовали сбор теплых вещей. Это были полушубки, шапки-ушанки, ватные брюки, валенки. Может быть, найдутся скептики и усомнятся, но это неопровержимые факты. За первые два года войны было собрано и отправлено на фронт солдатам и командирам 121 770 теплых вещей. Среди них 5 тысяч пар валенок, более 16 тысяч пар теплого нательного белья, 18 380 пар теплых варежек, 23 747 ватных телогреек и брюк, 20 089 шапок-ушанок, носков…
Всем нам известно, что первой делегацией на фронт с подарками в нашу родную дивизию руководили писатель И.П. Шухов, инструктор обкома партии Лукашин и машинист паровозного депо Екимушкин.
А, кроме этого, деповчане одели паровоз с ласковым названием «Овечка» в броню, и этот броненосец, названный «Северо-казахстанец», воевал сначала под Москвой, потом на Сталинградском фронте и дальше на запад, на запад…
А вслед за броненосцем железнодорожники отправили вагон-баню, точнее сказать, банно-прачечный комбинат, где было можно искупаться, постирать и просушить белье.
Так что вполне справедливы слова «НАРОД эту весну ВЕЛИКОЙ сделал в 45-ом».
Когда мы думаем о 314-й дивизии, мы, как мне кажется, считаем, что это она, наша североказахстанская дивизия, сыграла главную роль в освобождении Ленинграда.
ЕСТЬ ЦЕННОСТЕЙ ВЫСОКАЯ ШКАЛА…
До какой же высокой отметки по шкале нравственных ценностей поднялись ленинградцы! Можно бесконечно удивляться и задаваться вопросами… Но это неоспоримые факты. Опухающие от голода, умирающие прямо на улицах, они сдали 144 ООО литров донорской крови для раненых, находящихся в ленинградских госпиталях. В холодные зимы, чтобы хоть как-то согреться, они жгли собственную мебель, но ни одно дерево ни в одном парке, ни в одном саду не было срублено. Вытаскивали только те деревья, которые были повалены бомбежками.
Дети ходили в школу, сидели в промерзших классах и учились, учились. Что это? Я думаю, это можно назвать детским героизмом. Во Дворце пионеров педагоги обошли квартиры, где были дети, и собрали ребятишек, чтобы продолжить занятия в кружках. А Аркадий Ефимович Обрант создал танцевальный ансамбль старшеклассников, и этот ансамбль выступал в госпиталях перед ранеными бойцами. И не только в госпиталях. Бывало, что выступали они и в нескольких километрах от передовой. Чтобы не привлекать лишним шумом, танцевали без музыки, а полы застилали сеном.
А дальше? А дальше двадцать лет полного забвения. Можно сказать иначе: двадцать лет попрания прав и достоинства ветеранов, то есть тех, кто приближал Победную Весну. В таком же положении были и ветераны 314-ой. Это им, получавшим скудный продовольственный паек, прямо в лицо говорили: «И когда вы только нажретесь…». Понятно, что это говорилось не от хорошей жизни, весь народ бедствовал…
Но все проходит, времена меняются, канули в Лету и эти тяжелые годы. И с 1965 года мы вновь стали отмечать 9 мая как День Великой Победы советского народа над фашизмом.
Как воспряли духом наши ветераны! Это надо было видеть! И я видела. Они знали, что нужно было делать. Надо заняться патриотическим воспитанием школьников и вообще молодежи. И ходили в школы, в профтехучилища, бывали в детской исправительной колонии.
Одну эту группу офицеров я знала хорошо. Туркин В.М., Король И. Е., Егошин А.М., Суворов Г.В., Покутин Г.П. Они собирались в нашем доме (это было по ул. Волочаевской, 46) и распределяли роли, кто о чем будет говорить. Я однажды сказала, что пора бы передохнуть немного, и они мне ответили: «Константиновна, если не мы, то кто?». Вот так! Они чувствовали себя ответственными за сохранение ими завоеванного мира! Разве это не заслуживает самых высоких слов благодарности!?
Я варила чугунок картошки, откуда ни возьмись появлялась бутылочка. И… потекли разговоры о былом-пережитом. Помню, цитировали стихотворение Ю. Друниной: «Самый страшный час в бою — час ожидания атаки». «Нет! — говорили они. — Самое страшное — пропасть без вести. «Ни петлички, ни лычки с гимнастерки моей». Мало того, что у тебя ни могилы, ни креста на ней, так ведь еще и семьям мытарств немало».
Было радостное событие в жизни ветеранов. Это их поездка в Ленинградскую область. Они говорили: «По местам былых сражений». Сколько радостных встреч было!
…И горестных минут. Начальник разведки штаба дивизии Покутин Г.П. разыскал свою землянку, где вел свои наблюдения за передвижением войск противника.
А Иван Ляшев, работник мясокомбината, который был вместе с ветеранами 314-й, возложил венок на могилу своего отца.
Был в составе делегации и наш поэт Владимир Шестериков, к сожалению, так рано ушедший из жизни. Свои впечатления от поездки он выразил в стихотворении «Лодейное поле».
…Колючей травой зарастают окопы,
Осколки торчат в каждой пяди земли.
Ее отстояли совместно с другими бойцами
Мои земляки.
За тысячу верст от нее Приишимье,
Но Свирь и Ишим- две родные реки,
Рвались здесь снаряды и выли фугасы,
Ржавела земля от посева свинца,
И нет уж в живых лейтенанта запаса
В живых
Моего
Нет
Отца.
Гвоздики сбегаются алою ратью
На поле сраженья, где на бегу
Столкнулись с Ишимского брега ребята,
Оставшись на Свирском лежать берегу …
Вот так… А сейчас их, ветеранов дивизии, нет никого. Понимаете: НИКОГО.
Любовь Горшкова. Наша Северо-Казахстанская! 314-я! // Неделя СК.- 2026.- 29 января.- С.10-11